Богиня Флора

ФЛОРА (Flora, от flos, «цветок»), в римской мифологии богиня цветения колосьев, цветов, садов. Учреждение культа Флоры приписывали Титу Тацию, который воздвиг ей алтарь и дал фламина. В праздник в честь Флоры флоралии на её алтарь приносили цветущие колосья. По какой-то причине праздник пришёл в забвение и был восстановлен по указанию сивиллиных книг в связи с неурожаями в 173 до н.э. Игры в честь Флоры сопровождались весёлой разнузданностью, при участии простого народа и проституток.

Цитаты классической древнегреческой литературы

Овидий. Фасты. Книга 5. 193. (Источник: Овидий. Элегии и малые поэмы / Перевод с латинского. Сост. и предисл. М. Гаспарова. Коммент. и ред. переводов М. Гаспарова и С. Ошерова. – М.: Художественная литература, 1973. – 528 с.) (римская поэзия 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

Так я ска­зал. На сло­ва мои так отве­ча­ет боги­ня
(Веш­них дыха­ние роз с уст изле­та­ет ее):
195 «Фло­рой зовусь, а была я Хло­ридой; в устах же латин­ских
Име­ни мое­го гре­че­ский звук иска­жен.
Да, я была на бла­жен­ных полях Хло­ридою-ним­фой,
Там, где счаст­лив­цы мужи в оное вре­мя цве­ли.
Как хоро­ша я была, мне меша­ет ска­зать моя скром­ность,
200 Но добы­ла я сво­ей мате­ри бога в зятья.
Как-то вес­ной на гла­за я Зефи­ру попа­лась; ушла я,
Он поле­тел за мной: был он силь­нее меня.
Пра­во девиц похи­щать Борей ему дал: он и сам ведь
Дочь Эрех­тея увлек пря­мо из дома отца.
205 Все же наси­лье Зефир оправ­дал, меня сде­лав супру­гой,
И на свой брач­ный союз я нико­гда не роп­щу.
Веч­ной я нежусь вес­ной, вес­на — это луч­шее вре­мя:
В зеле­ни все дере­ва, вся зеле­не­ет зем­ля.
Сад пло­до­ви­тый цве­тет на полях, мне в при­да­ное дан­ных:
210 Нежит его вете­рок, лас­ко­во воды жур­чат.
Сад мой укра­сил супруг пре­крас­ным цве­точ­ным убо­ром,
Так мне ска­зав: “Навсе­гда будь ты боги­ней цве­тов!”
Но пере­честь все цве­та на цве­тах, рас­се­ян­ных всюду,
Я нико­гда не мог­ла: нет и чис­ла их чис­лу.
215 Толь­ко лишь иней сой­дет роси­стый с рас­киди­стых листьев
И лишь согре­ют лучи пест­рый дре­вес­ный наряд,
Схо­дят­ся Оры ко мне, в рас­пис­ные оде­тые пла­тья,
И соби­ра­ют дары наши в кош­ни­цы свои.
Сле­дом Хари­ты идут, вен­ки и гир­лян­ды спле­тая,
220 Чтобы в небес­ные ввить куд­ри и косы свои.
Пер­вая я семе­на посе­я­ла новые людям:
Ведь одно­цвет­ной была поч­ва зем­ли до меня.
Пер­вая я созда­ла цве­ток из кро­ви ферап­ней­ца,
Жалоб­ный воз­глас его на лепест­ках начер­тав.
225 Так­же и ты сохра­нил свое имя на грядах цве­точ­ных,
Бед­ный Нар­цисс, для себя не отыс­кав двой­ни­ка.
Кро­ку­са мне ль поми­нать или Атти­са с сыном Кини­ра,
Всех, кто за раны свои сла­ву во мне полу­чил?

 

Лукреций. О природе вещей. (Перевод с латинского Ф. Петровского) (Римский поэт и философ. Около 99 года до н. э.)

 

Так, прибывают Венера с Весной, и Зефир, окрыленные
Вестник Венеры, предшествует ей, возвещая прибытье.
Флора, творящая мать, на пути каждый шаг осыпая
Красками пестрых цветов, наполняет их благоуханьем.

 

ФЛОРА И РОЖДЕНИЕ МАРСА (АРЕСА)

Овидий. Фасты. Книга 5. 229. (Источник: Овидий. Элегии и малые поэмы / Перевод с латинского. Сост. и предисл. М. Гаспарова. Коммент. и ред. переводов М. Гаспарова и С. Ошерова. – М.: Художественная литература, 1973. – 528 с.) (римская поэзия 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

 

Марс точ­но так же, узнай, по моей же затее родил­ся,
230 Пусть лишь Юпи­тер, молю, так и не зна­ет о том.
В горе Юно­на была, что ей не при­шлось для Минер­вы
Мате­рью стать, что ее толь­ко Юпи­тер родил.
Шла к Оке­а­ну она, него­дуя на дело супру­га;
Оста­но­ви­лась, устав, око­ло наших две­рей.
235 Лишь увидав ее, так я спро­си­ла: “Зачем, дочь Сатур­на,
Здесь ты?” Ска­за­ла она, дер­жит куда она путь,
И объ­яс­ни­ла зачем. Попы­та­лась ее я уте­шить:
“Нет, гово­рит, не сло­вам горе мое уни­мать!
Если Юпи­тер родил, а супру­гой сво­ей пре­не­брег он,
240 Мате­ри имя в себе соеди­нив и отца,
Что же отча­ять­ся мне стать мате­рью вовсе без мужа
И, оста­ва­ясь все­гда чистою, все же родить?
Все я испро­бую зелья в про­сто­рах зем­ли под­не­бес­ной,
Все я обры­щу моря, в Тар­та­ра без­дну сой­ду!”
245 Так голо­си­ла она, но в лице моем было сомне­нье.
“Ним­фа! — вскри­ча­ла она. — Ты ведь мне можешь помочь”.
Три­жды пыта­ла­ся я посу­лить ей помощь, и три­жды
Я не реша­ла­ся: был стра­шен Юпи­те­ра гнев.
“Ах, помо­ги мне! — она гово­рит. — Тебя я не выдам:
250 Стик­со­вых вод боже­ст­вом в этом тебе покля­нусь”.
“Волю твою, гово­рю, испол­нит цве­ток, что полу­чен
Мною с Олен­ских полей: он лишь один у меня.
Дав­ший его мне ска­зал: «Коль им тро­нешь бес­плод­ную тел­ку,
То поне­сет»”. И она, тро­ну­та им, понес­ла.
255 Паль­цем сорвав­ши цве­ток, к Юноне я им при­кос­ну­лась,
И, лишь дотро­ну­лась им, тот­час она зача­ла.
К лево­му бре­гу она Про­пон­ти­ды во Фра­кию вышла,
И по жела­нью ее Марс появил­ся на свет.
Памя­туя о сво­ем чрез меня появ­ле­нье, ска­зал он:
260 “В горо­де Рому­ла здесь вме­сте со мной оби­тай!”
Может быть, дума­ешь ты, что лишь в неж­ных вен­ках мое цар­ство?
Нет, мое­му боже­ству под­чи­не­ны и поля.

 

 

КУЛЬТ ФЛОРЫ В РИМЕ

Овидий. Фасты. Книга 5. 183. (Источник: Овидий. Элегии и малые поэмы / Перевод с латинского. Сост. и предисл. М. Гаспарова. Коммент. и ред. переводов М. Гаспарова и С. Ошерова. – М.: Художественная литература, 1973. – 528 с.) (римская поэзия 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

3 мая. Фло­ра­лии

«Мать цве­тов, появись, тебя сла­вим мы в играх весе­лых!
Я о тебе не успел в меся­це про­шлом про­петь.
185 Ты завер­ша­ешь апрель и в май­ские дни пере­хо­дишь:
Пер­вый бежит от тебя и при­ни­ма­ет вто­рой.
Тот и дру­гой свои смеж­ные дни тебе посвя­ща­ют,
Сла­вить тебя мы долж­ны в месяц и тот и дру­гой.
Цирк откры­ва­ет­ся наш, воз­гла­ша­ют в теат­рах победы,
190 Так что и цир­ку теперь дол­жен я пес­ню сла­гать.
Ты же сама рас­ска­жи о себе. Нена­деж­ны люд­ские
Тол­ки: имя свое луч­ше ты всех объ­яс­нишь».
Так я ска­зал. На сло­ва мои так отве­ча­ет боги­ня
(Веш­них дыха­ние роз с уст изле­та­ет ее):
195 «Фло­рой зовусь, а была я Хло­ридой; в устах же латин­ских
Име­ни мое­го гре­че­ский звук иска­жен.
Да, я была на бла­жен­ных полях Хло­ридою-ним­фой,
Там, где счаст­лив­цы мужи в оное вре­мя цве­ли.
Как хоро­ша я была, мне меша­ет ска­зать моя скром­ность,
200 Но добы­ла я сво­ей мате­ри бога в зятья.
Как-то вес­ной на гла­за я Зефи­ру попа­лась; ушла я,
Он поле­тел за мной: был он силь­нее меня.
Пра­во девиц похи­щать Борей ему дал: он и сам ведь
Дочь Эрех­тея увлек пря­мо из дома отца.
205 Все же наси­лье Зефир оправ­дал, меня сде­лав супру­гой,
И на свой брач­ный союз я нико­гда не роп­щу.
Веч­ной я нежусь вес­ной, вес­на — это луч­шее вре­мя:
В зеле­ни все дере­ва, вся зеле­не­ет зем­ля.
Сад пло­до­ви­тый цве­тет на полях, мне в при­да­ное дан­ных:
210 Нежит его вете­рок, лас­ко­во воды жур­чат.
Сад мой укра­сил супруг пре­крас­ным цве­точ­ным убо­ром,
Так мне ска­зав: “Навсе­гда будь ты боги­ней цве­тов!”
Но пере­честь все цве­та на цве­тах, рас­се­ян­ных всюду,
Я нико­гда не мог­ла: нет и чис­ла их чис­лу.
215 Толь­ко лишь иней сой­дет роси­стый с рас­киди­стых листьев
И лишь согре­ют лучи пест­рый дре­вес­ный наряд,
Схо­дят­ся Оры ко мне, в рас­пис­ные оде­тые пла­тья,
И соби­ра­ют дары наши в кош­ни­цы свои.
Сле­дом Хари­ты идут, вен­ки и гир­лян­ды спле­тая,
220 Чтобы в небес­ные ввить куд­ри и косы свои.
Пер­вая я семе­на посе­я­ла новые людям:
Ведь одно­цвет­ной была поч­ва зем­ли до меня.
Пер­вая я созда­ла цве­ток из кро­ви ферап­ней­ца,
Жалоб­ный воз­глас его на лепест­ках начер­тав.
225 Так­же и ты сохра­нил свое имя на грядах цве­точ­ных,
Бед­ный Нар­цисс, для себя не отыс­кав двой­ни­ка.
Кро­ку­са мне ль поми­нать или Атти­са с сыном Кини­ра,
Всех, кто за раны свои сла­ву во мне полу­чил?
Марс точ­но так же, узнай, по моей же затее родил­ся,
230 Пусть лишь Юпи­тер, молю, так и не зна­ет о том.
В горе Юно­на была, что ей не при­шлось для Минер­вы
Мате­рью стать, что ее толь­ко Юпи­тер родил.
Шла к Оке­а­ну она, него­дуя на дело супру­га;
Оста­но­ви­лась, устав, око­ло наших две­рей.
235 Лишь увидав ее, так я спро­си­ла: “Зачем, дочь Сатур­на,
Здесь ты?” Ска­за­ла она, дер­жит куда она путь,
И объ­яс­ни­ла зачем. Попы­та­лась ее я уте­шить:
“Нет, гово­рит, не сло­вам горе мое уни­мать!
Если Юпи­тер родил, а супру­гой сво­ей пре­не­брег он,
240 Мате­ри имя в себе соеди­нив и отца,
Что же отча­ять­ся мне стать мате­рью вовсе без мужа
И, оста­ва­ясь все­гда чистою, все же родить?
Все я испро­бую зелья в про­сто­рах зем­ли под­не­бес­ной,
Все я обры­щу моря, в Тар­та­ра без­дну сой­ду!”
245 Так голо­си­ла она, но в лице моем было сомне­нье.
“Ним­фа! — вскри­ча­ла она. — Ты ведь мне можешь помочь”.
Три­жды пыта­ла­ся я посу­лить ей помощь, и три­жды
Я не реша­ла­ся: был стра­шен Юпи­те­ра гнев.
“Ах, помо­ги мне! — она гово­рит. — Тебя я не выдам:
250 Стик­со­вых вод боже­ст­вом в этом тебе покля­нусь”.
“Волю твою, гово­рю, испол­нит цве­ток, что полу­чен
Мною с Олен­ских полей: он лишь один у меня.
Дав­ший его мне ска­зал: «Коль им тро­нешь бес­плод­ную тел­ку,
То поне­сет»”. И она, тро­ну­та им, понес­ла.
255 Паль­цем сорвав­ши цве­ток, к Юноне я им при­кос­ну­лась,
И, лишь дотро­ну­лась им, тот­час она зача­ла.
К лево­му бре­гу она Про­пон­ти­ды во Фра­кию вышла,
И по жела­нью ее Марс появил­ся на свет.
Памя­туя о сво­ем чрез меня появ­ле­нье, ска­зал он:
260 “В горо­де Рому­ла здесь вме­сте со мной оби­тай!”
Может быть, дума­ешь ты, что лишь в неж­ных вен­ках мое цар­ство?
Нет, мое­му боже­ству под­чи­не­ны и поля.
Коль хоро­шо зацве­тет посев, будут жит­ни­цы пол­ны;
Коль хоро­шо зацве­тут лозы, появит­ся Вакх;
265 Коль хоро­шо зацве­тут оли­вы, год будет бога­тым;
Мно­го ль созре­ет пло­дов — тоже видать по цве­там.
Если же гиб­нут цве­ты, поги­ба­ет и вика с боба­ми
И поги­ба­ет, при­шлец Нил, чече­ви­ца твоя;
Даже вино, что хра­нят береж­ли­во в обшир­ных под­ва­лах,
270 Так­же цве­тет, и все­гда пенит­ся в боч­ках оно.
Мед — это тоже мой дар: ведь пче­лок, что мед соби­ра­ют,
Я на фиал­ки зову, кле­вер и блед­ный тимьян.
Я же при­чи­на того, когда пре­да­ет­ся раз­гу­лу
Вся моло­дежь и ее юные силы цве­тут».

Я изум­лял­ся сло­вам ее мол­ча, она же ска­за­ла:
«Спра­ши­вай! Каж­дый вопрос долж­ный полу­чит ответ».
«Ты мне, боги­ня, ска­жи, — спро­сил я, — откуда твой празд­ник?»
И не успел я спро­сить, как отве­ча­ет она:
«Не было вовсе еще воз­мож­но­стей к рос­ко­ши в жиз­ни:
280 Все досто­я­нье людей было в ста­дах иль в зем­ле;
Мерой богат­ства тогда был скот или поле для паст­бищ;
Но и тогда для богатств уж нару­шал­ся закон.
Ста­ло в обы­чае брать для паст­бищ народ­ное поле,
И не пла­тил­ся никто дол­гое вре­мя за то.
285 Не охра­ня­лось тогда доб­ро народ­ное вовсе,
Лишь недо­гад­ли­вый пас скот свой на част­ной зем­ле.
В это вме­ша­лись тогда Пуб­ли­ции — оба эди­лы,
А до того ни один не нахо­дил­ся смель­чак.
Дело к наро­ду пошло, с винов­ных пеню взыс­ка­ли
290 И защи­щав­ших народ гром­кой почти­ли хва­лой.
Часть этой пени доста­лась и мне: по воле наро­да
Новые игры тогда в честь учреди­ли мою.
Частью же пеня пошла на доро­гу в хол­ме каме­ни­стом, —
Ста­ла удоб­ной тро­па: это Пуб­ли­ци­ев склон».
295 Я пола­гал, каж­дый год Фло­ру празд­ну­ют. «Нет, — отве­ча­ет
И добав­ля­ет еще к это­му новый рас­сказ:
Поче­сти милы и нам: алта­ри мы и празд­не­ства любим,
Ведь небо­жи­те­лей всех често­лю­би­ва тол­па.
Часто богов раз­дра­жить оскор­би­тель какой-нибудь может,
300 Но иску­пи­тель­ной он жерт­вою гнев их уймет.
Часто Юпи­те­ра я наблюда­ла, когда был готов он
Мол­нию ринуть, но тут ладан смяг­чал его дух.
Если же кто невни­ма­те­лен к нам, мы кара­ем за это
Тяж­ко, и гнев боже­ства боль­ше быва­ет вины.
305 Вспом­ни, как даль­ний огонь Меле­а­г­ра спа­лил Фести­а­да
Лишь пото­му, что забыл Фебе он жерт­ву воз­жечь;
Или как флот Тан­та­лида дер­жа­ла та же боги­ня —
Дева, что мсти­ла за свой пре­зрен­ный два­жды алтарь.
Горест­ный Иппо­лит, почтить не хотел ты Дио­ну,
310 И рас­тер­за­ли тебя в бешен­стве кони твои.
Не пере­чис­лить потерь, навле­чен­ных небреж­ным забве­ньем!
Так вот и мной пре­не­брег неко­гда рим­ский сенат.
Что было делать и как мне свое пока­зать воз­му­ще­нье?
Неува­же­нье ко мне чем я мог­ла ото­мстить?
315 В горе я пре­зре­ла долг: пере­ста­ла смот­реть за поля­ми,
До пло­до­ви­тых садов дела уж не было мне;
Лилии ник­ли в садах, на гла­зах засы­ха­ли фиал­ки,
И увядал на стеб­лях ссох­ший­ся крас­ный шафран.
Часто шеп­тал мне Зефир: “Сво­его, тебе дан­но­го, вена
320 Ты не губи!”, — но оно было ничто для меня.
Были оли­вы в цве­ту — и губи­ли их рез­кие вет­ры;
Были посе­вы в цве­ту — град выби­вал в них зер­но;
Лозы сули­ли вино — а небо чер­не­ло от Авст­ров,
И неожидан­но вдруг ливень сби­вал всю лист­ву.
325 Я не хоте­ла того: я в гне­ве сво­ем не жесто­ка;
Но не забо­ти­лась я про­ти­во­бор­ст­во­вать злу.
Тут и реши­ли отцы: коль будет год цве­то­нос­ным, —
Каж­дой вес­ной боже­ство чест­во­вать будут мое.
Был по душе мне обет. И вот Посту­мий и Лена,
330 С кон­су­лом кон­сул вдво­ем игры назна­чи­ли мне».

Я соби­рал­ся спро­сить, поче­му же такая игри­вость
Цар­ст­ву­ет в Фло­ри­ны дни, шут­ки воль­ней поче­му?
Вспом­нил, одна­ко же, вовре­мя я, как при­вет­ли­ва Фло­ра,
Вспом­нил, что это она шлет нам дары для услад:
335 Все за сто­ла­ми себе вен­ка­ми вис­ки опле­та­ют,
Всюду на свет­лых сто­лах вид­ны покро­вы из роз;
И собу­тыль­ни­ки тут, запле­тя себе воло­сы лыком,
Пля­шут и без тол­ку все чистое тянут вино;
А у поро­га сво­ей непри­ступ­ной кра­са­ви­цы пья­ный
340 Пес­ню поет в вен­ке на ума­щен­ных кудрях.
Ни о каких тут делах увен­чан­ным нече­го думать,
Здесь, средь цве­точ­ных гир­лянд, чистую воду не пьют:
Будь ты хоть сам Ахе­лой, — пока не сме­шал­ся ты с хме­лем,
Пре­ле­сти нет ника­кой в том, чтобы розы сры­вать.
345 Вакх обо­жа­ет цве­ты, и то, что вен­ки ему милы,
Мож­но узнать по вен­цу из Ари­ад­ни­ных звезд.
Воль­ность в теат­ре нуж­на для Фло­ры: не надо к боги­ням
Важ­ным ее при­чис­лять, в тяж­кий обу­тым котурн,
А поче­му на играх ее тол­пят­ся блуд­ни­цы,
350 Нет ника­ко­го труда это тебе объ­яс­нить:
Вовсе она не хан­жа, наду­тых речей избе­га­ет,
Хочет она, чтоб ее празд­ник открыт был для всех,
И при­зы­ва­ет она жить всласть в цве­ту­щие годы,
А о шипах поза­быть при опа­де­нии роз.
355 А поче­му, напри­мер, Цере­ру в белых одеж­дах
Празд­ну­ют, Фло­ру же чтут, пест­рые пла­тья надев?
Не пото­му ль, что белеть начи­на­ют коло­сья при жат­ве,
Цвет же и вид у цве­тов раз­но­об­ра­зен все­гда?
Тут мне кив­ну­ла она, и с волос ее хлы­ну­ли розы, —
360 Так на сто­лах для пиров мы рас­сы­па­ем цве­ты.

Мне оста­ва­лось спро­сить о све­тиль­ни­ках, мне непо­нят­ных, —
Тот­час сомне­нья она все раз­ре­ши­ла и здесь:
«Види­мо, иль пото­му эти дни долж­ны оза­рять­ся,
Что алым све­том цве­ты все осве­ща­ют поля;
365 Иль пото­му, что огонь и цве­ты не уны­ло сия­ют
И при­вле­ка­ет гла­за блеск и огней и цве­тов;
Иль пото­му, что зовет к наслаж­де­ни­ям воль­ность ноч­ная:
Эта из трех при­чин, пра­во, вер­нее дру­гих!»
«Крат­ко спро­шу и о том, о чем мне спро­сить оста­ет­ся,
370 Еже­ли мож­но». — «Спро­си», — мне отве­ча­ла она.
«Мол­ви, зачем вме­сто львиц ливий­ских в сетях тво­их бьют­ся
Роб­кие лани, зачем заяц пуг­ли­вый в сил­ках?»
«Область моя — не леса, — отве­ча­ла она, — но сады лишь
Или поля, где совсем нет кро­во­жад­ных зве­рей».
375 Смолк­ла на этом она и в про­зрач­ном возду­хе скры­лась,
Но о богине вещал тон­кий ее аро­мат.
Пусть же наве­ки цве­тут Назо­на сти­хи бла­го­вон­но:
Ты оро­си его грудь даром, боги­ня, сво­им!

Оцените статью
Боги Греции
Добавить комментарий

два × четыре =