Бог Фанет — Протогон

ФАНЕТ (ФАНЕС) И РОЖДЕНИЕ КОСМОСА

Орфей. IV. Орфическая теогония по Иерониму и Гелланику. 54 (Дамаский). (Источник: Фрагменты ранних греческих философов (Часть I). От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики /Автор: Лебедев А. В. (составитель). – М.: Наука, 1989. – С. 61-62) (греческие гимны 3-2 вв. до н. э.):

«54. ДАМАСКИЙ. О началах… «Сначала были вода и ил, который затвердел в землю», — говорит он [Орфей], полагая первыми эти два начала — воду и землю… а предшествующее двум единое начало опускает как неизреченное ибо уже само умолчание о нем указует на его неизреченную природу. Третье начало, идущее после двух, родилось из них, т. е. из воды и земли, и являет собой «Дракона [Змея] с приросшими головами быка и льва, а посреди [них] — лик бога. На плечах у него крылья, имя ему — Нестареющий Хронос [Время], он же Геракл. С ним соединена Ананкэ [Необходимость] — то же самое существо, что и Адрастея — бестелесная, распростертая по всему космосу и касающаяся его границ». Под этим, я думаю, подразумевается третье субстанциальное начало, только он [Орфей] признал его мужеженским [как Фанет], чтобы указать на производящую причину всех вещей. Я полагаю также, что теология, изложенная в «Рапсодиях», опустив два первых начала (вместе с одним, предшествующим двум и переданным посредством молчания), начала с этого третьего, следующего за двумя, как с первого, которое хоть в какой-то мере выразимо в слове и доступно человеческому слуху. Действительно, высокочтимый в той [«Рапсодической теогонии»] Нестареющий Хронос был «отцом Эфира и Хаоса»; и согласно этой [Иеронимовой теогонии] тоже именно этот Хронос-Змей рождает тройное потомство: «влажный Эфир», как он говорит, «безграничный Хаос» и, кроме того, в-третьих, «мглистый Эреб [Мрак]»…

В них [Эфире, Хаосе, Эребе], по его словам, «Хронос родил яйцо». Таким образом, это предание тоже полагает [яйцо] порождением Хроноса, и оно также порождается в них [Эфире, Хаосе, Эребѳ], так как из них тоже эманируѳт третья умопостигаемая триада. Какова же она? [Во-первых], яйцо, [во-вторых], двоица заключенных в нем существ, мужского и женского, равно как и множество содержащихся в среднем [члене триады] семян, и, в-третьих, кроме того, «бестелесный бог с золотыми крыльями на плечах, у которого по бокам были приросшие головы быков, а на голове — чудовищный змей, принимающий всевозможные обличья зверей». Его надо рассматривать как ум триады, этого третьего бога; средние роды, множество и двоицу — как потенцию, а само яйцо — как отчее начало третьей триады. Эта теология также, [подобно Рапсодической], воспевает Протогона [Перворожденного бога, Фанета] и величает Зевса (Δια) «распорядителем (Δια-τάχτωρ) всех и всего космоса», почему он и зовется также Паном. Вот что сообщает эта генеалогия об умопостигаемых началах».

 

Орфей. IV. Орфическая теогония по Иерониму и Гелланику. 57. Афинагор. (Источник: Фрагменты ранних греческих философов (Часть I). От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики /Автор: Лебедев А. В. (составитель). – М.: Наука, 1989. – С. 64-65) (греческие гимны 3-2 вв. до н. э.):

«57. АФИНАГОР… Боги, как говорят [язычники], были не изначально, но каждый из них родился так же, как рождаемся мы, и причем в этом они согласны все: как Гомер, который говорит: «Океана, прародителя богов, и матерь Тефию» [Ил., XIV, 201], так и Орфей, который первым придумал имена богов и изложил их генеалогии, равно как и деяния каждого из них, и который пользуется у язычников славой более правдивого богослова. Гомер по большей части и особенно в отношении богов следует за ним и так же [как Орфей], полагает источник их возникновения в воде «Океан, что всем прародитель» [Ил., XIV, 246]. Ведь, по Орфею началом всех вещей была вода, из воды возник ил, а из того и другого родилось животное Змей с приросшей головой льва <и быка>, а посредине между ними — лик бога по имени Геракл или Хронос (Время). Этот Геракл родил сверхвеликое яйцо, которое — переполняемое силой своего родителя — от трения раскололось надвое. Верхняя его половина стала Небом [Уран], нижняя —· Землей [Гея]. Произошел и некий двутелый бог [Протогонос-Фанес]». [Далее Афиногор описывает рождение гекатонхейров, киклопов (циклопов) и Титана, кастрацию Урана и т. д.]

 

Орфей. III. Рапсодическая теогония. Священные сказания в 24 рапсодиях. (Источник: Фрагменты ранних греческих философов (Часть I). От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики /Автор: Лебедев А. В. (составитель). – М.: Наука, 1989. – С. 50) (греческие гимны 3-2 вв. до н. э.):

«101 (ПРОКЛ) Фанес добровольно передает царский скипетр [управление Вселенной] Ночи [Нюкте]:

«. . .скипетр свой велелепный

Ночи-богине вручил, да имеет царскую почесть».

102 (АЛЕКСАНДР АФРОДИС.) . . . После Фанеса царствует Ночь [Нюкта],

«Скипетр держа в руках велелепный Эрикепея [Эрицепея]».

 

Орфей. Орфические теогонии. I. Теогония папируса из Дервени. (Источник: Фрагменты ранних греческих философов (Часть I). От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики /Автор: Лебедев А. В. (составитель). – М.: Наука, 1989. – С. 46) (греческие гимны 3-2 вв. до н. э.):

«… Когда Зевс <собирался> принять в руки от своего отца

Богореченную власть и <преславный скипетр,>

< Обдумал он хорошенько все, что ему> из заповедного святилища

<Рекла> всевещая <богиня> Ночь, < амбросиальная> кормилица <богов,>

< Которая> прорекла <ему> все, что ему было по<ложено соверш>ить,

Как во<цариться> на прекрасном седалище снежного Олимпа.

Услышав от < богини неизреченные> пророчества, Зевс

<Проникся отвагой и бога славного [Фанеса],>

Почтенного (αιδοΐον) проглотил, который первым произошел на свет.

<Тот родил Гею и> широкопространного Урана,

<А Урану огромная Гея родила Крона,> который великое содеял

Урану, Сыну Ночи, тому, что царствовал самым первым;

От него [произошел] Крон, а затем — мудрый Зевс,

Обладающий Мудростью (Метис) и царскою честью среди <блаженных богов.>

<Вот тогда-то и проглотил он, как было положено, мощь бога>

Перворожденного (Протогона), почтенного царя [Фанеса], и с ним

Срослись воедино все бессмертные блаженные боги и богини,

Прелестные реки и источники, и все прочее,

Что тогда существовало — [всем этим], стало быть, стал он один».

 

Орфей. III. Рапсодическая теогония. Священные сказания в 24 рапсодиях. (Источник: Фрагменты ранних греческих философов (Часть I). От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики /Автор: Лебедев А. В. (составитель). – М.: Наука, 1989. – С. 48-49) (греческие гимны 3-2 вв. до н. э.):

«66 (ПРОКЛ)

Сей нестареющий Хронос [бессмертное время], нетленномудрый, родил

Эфир и бездну великую, чудовищную, семо и овамо.

И не было снизу ни границы, ни дна, ни основания.

67 (ПРОКЛ)

[Все было] в темной мгле. . .

70 (ДАМАСКИЙ)

Затем сотворил великий Хронос в божественном Эфире

Серебряное яйцо. . .

71 (ПРОКЛ)

. . . По безграничному кругу

Оно носилось, не зная покоя. . .

Двинулось по неизреченно-огромному кругу. . .

72 (ПРОКЛ)

Бездна туманная и безветренный раскололся Эфир,

Когда начал возникать Фанес».

 

Орфей. III. Рапсодическая теогония. Священные сказания в 24 рапсодиях. (Источник: Фрагменты ранних греческих философов (Часть I). От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики /Автор: Лебедев А. В. (составитель). – М.: Наука, 1989. – С. 54) (греческие гимны 3-2 вв. до н. э.):

«167 (ПРОКЛ)

Перворожденного мощь вместив тогда Эрикепея [Фанеса],

Тело всего он имел во чреве своем во глубоком.

К членам своим примешал он божию силу и храбрость,

Вот почему с ним все вещи внутри Зевса вновь сотворились.

И просторы эфира, и неба блестящие выси,

И беспредельного моря, земли велеславной основа,

И Океан великий, и Тартар земли преисподний,

Также и реки, и Понт безграничный, и все остальное,

Все бессмертные боги блаженные, да и богини,

Все, что было тогда, и все, чему быть предстояло,

Стало одно, во чреве Зевеса слилось воедино».

 

Овидий. Метаморфозы (латинская поэма 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.) Книга первая. 5-83. (Источник: Публий Овидий Назон. Метаморфозы / Перевод с латинского С. В. Шервинского. – М.: Художественная литература, 1977) (римский эпос 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

«Не было моря, земли и над всем распростертого неба, –

Лик был природы един на всей широте мирозданья, –

Хаосом звали его. Нечлененной и грубой громадой,

Бременем косным он был, – и только, – где собраны были

Связанных слабо вещей семена разносущные вкупе.

Миру Титан никакой тогда не давал еще света.

И не наращивала рогов новоявленных Феба,

И не висела земля, обтекаема током воздушным,

Собственный вес потеряв, и по длинным земным окоемам

Рук в то время своих не простерла еще Амфитрита.

Там, где суша была, пребывали и море и воздух.

И ни на суше стоять, ни по водам нельзя было плавать.

Воздух был света лишен, и форм ничто не хранило.

Все еще было в борьбе, затем что в массе единой

Холод сражался с теплом, сражалась с влажностью сухость,

Битву с весомым вело невесомое, твердое с мягким.

Бог и природы почин раздору конец положили.

Он небеса от земли отрешил и воду от суши.

Воздух густой отделил от ясность обретшего неба.

После же, их разобрав, из груды слепой их извлекши,

Разные дав им места, – связал согласием мирным.

Сила огня вознеслась, невесомая, к сводам небесным,

Место себе обретя на самом верху мирозданья.

Воздух – ближайший к огню по легкости и расстоянью.

Оных плотнее, земля свои притянула частицы.

Сжатая грузом своим, осела. Ее обтекая,

Глуби вода заняла и устойчивый мир окружила.

Расположенную так, бог некий – какой, неизвестно –

Массу потом разделил; разделив, по частям разграничил –

Землю прежде всего, чтобы все ее стороны гладко

Выровнять, вместе собрал в подобье огромного круга.

После разлил он моря, приказал им вздыматься от ветров

Буйных, велел им обнять окруженной земли побережья.

После добавил ключи, болота без края, озера;

Брегом извилистым он обвел быстроводные реки,

Разные в разных местах, – иные земля поглощает,

К морю другие текут и, дойдя, поглощаются гладью

Вольно разлившихся вод, и скалы им берегом служат.

Он повелел разостлаться полям, и долинам – вдавиться,

В зелень одеться лесам, и горам вознестись каменистым.

Справа пояса два и слева столько же неба

Свод обвели, и меж них, всех прочих пламенней, пятый.

Сводом объятую твердь означил умысел бога

Точно таким же числом: земля – с пятью полосами.

На серединной из них от жары обитать невозможно.

Две под снегом лежат глубоким, а двум между ними

Бог умеренность дал, смешав там стужу и пламень.

Воздух вплотную навис над ними; насколько по весу

Легче вода, чем земля, настолько огня он тяжеле.

В воздухе тучам стоять приказал он и плавать туманам,

И разражаться громам, смущающим души людские,

Молниям он повелел и ветрам приносить охлажденье.

Но не повсюду владеть позволил им мира строитель

Воздухом. Даже теперь нелегко воспрепятствовать ветрам,

Хоть и по разным путям направляется их дуновенье,

Весь наш мир сокрушить. Таково несогласие братьев!

Эвр к Авроре тогда отступил, в Набатейское царство,

В Персию, к горным хребтам, озаряемым утренним светом.

Запад и те берега, что солнцем согреты закатным,

Ближе к Зефиру, меж тем как в Скифию и в Семизвездье

Вторгся ужасный Борей; ему супротивные земли

Влажны всегда от туманов сырых и дождливого Австра .

Сверху же, выше их всех, поместил он веса лишенный

Ясный эфир, никакою земной не запятнанный грязью.

Только лишь расположил он всё по точным границам, –

В оной громаде – слепой – зажатые прежде созвездья

Стали одно за одним по всем небесам загораться;

Чтобы предел ни один не лишен был живого созданья,

Звезды и формы богов небесную заняли почву.

Для обитанья вода сверкающим рыбам досталась,

Суша земная зверям, а птицам – воздух подвижный.

Только одно существо, что священнее их и способней

К мысли высокой, – чтоб стать господином других, – не являлось.

И родился человек. Из сути божественной создан

Был он вселенной творцом, зачинателем лучшего мира,

Иль молодая земля, разделенная с горним эфиром

Только что, семя еще сохранила родимого неба?

Отпрыск Япета, ее замешав речною водою,

Сделал подобье богов, которые всем управляют».

 

ОРФИЧЕСКИЙ ГИМН ФАНЕСУ

Орфический гимн VI. Протогону (фимиам, смирна). (Источник: Античные гимны. Переводы с древнегреч. Под ред. А. А. Тахо-Годи. — М.: Изд-во МГУ, 1988. – С. 186) (греческие гимны 3 в. до н. э. – 2 в. н. э.):

«Я Протогона двусущего кличу, бродягу эфира,

Что из яйца появился, красуясь златыми крылами,

С ревом бычачьим, начало и корень блаженных и смертных,

Семя честное, священными жертвами чтимое часто,

Эрикепайон, таинственный, неизречимый, блестящий,

С громом и свистом летящий, чей взор разгоняет потемки

Всюду, куда понесут его быстрые крылья по миру.

Ярко блистающий, свет приносящий — отсюда Фанетом

Я величаю его, владыкой Приапом. Антавгом.

Семенем полный, блаженный, премудрый, явись же, ликуя,

К оргиофантам на таинство их, что и ярко, и свято!»

 

ПРОРОЧЕСТВА ФАНЕСА

Нонн Панополитанский. Деяния Диониса. Песнь XII. 30-68, 91-115. (Источник: Нонн Панополитанский. Деяния Диониса /Пер. с древнегреческого Ю. А. Голубца. — СПб: Алетейя, 1997) (греческий эпос 5 в. н. э):

«… Гелий [Солнце], перстом же прямым указует он деве [Хоре]

Прямо на стену, на бег годов и часов круговратный,

Изображенный на досках двойных Гармонии, где видны

Все пророчества в мире, когда бы ни явлены были

Фанеса дланию, бога древлерожденной вселенной,

И на досточке каждой рисунки к буквам теснятся!

Так показал и молвил ключник огня, Гиперион [Солнце]:

«Тут, на досточке третьей, когда будет время для сбора,

Сведаешь, в области Девы и Льва, на доске же четвертой

Сам владыка гроздовий изображен, и нектар

Ганимед на пиру подает нам сладостный в чаше!»

Так объяснил Бессмертный. Гроздолюбивая дева

Подошла и на кладке пророческой вдруг увидала

Первую доску (стара, как всей вселенной начала),

Изображала она, что свершил владыка Офион

Некогда, также деянья древнего Крона являла;

Как детородный орган отца отрезал, как кровью

Дщереродное море, как семенем древле, кропилось,

Как он глотку отверзнул, камень глотая огромный,

Думая, что пообедал собственным сыном, Зевесом!

Как потом этот камень (как повитуха!) всех прочих

Из утробы отчей извергнуть помог младенцев!

Так же над бурным Дием огнелучистую Нику

В распре разбитого Крона с его и снегом и градом

Резвоногая зрела Хора, раба Фаэтонта,

На картине соседней. А дале видела сосны,

Вместе с племенем смертных мучились равно деревья:

Ибо ствол вдруг разбился, и без семени в мире

(Только лишь собственной силой!) человек появился;

Как Зевес ливненосный низверг на горные выси

Влаги обильной потоки, весь мир тотчас затопившей,

Как [четыре ветра] и Нот, и Борей, и Либ, и Эвр бичевали

Девкалиона ковчег скитальческий с Меной плывущий

Вровень по волнам безбрежным, где гавани не было видно!

А приблизившись к третьей скрижали быстрой стопою,

Жрица Ликабанта, дева [Хора], такое потом увидала:

Много пророчеств различных, назначенных миру судьбою,

Светло-лучистые знаки червленой писаны краской,

Все, что начальная мудрость взяла из пестрых сказаний…

[связывает различные пророчества от странствий Ио до истории Атланты]

Все пробежала глазами пророчества быстрая Хора,

До возвращенья туда, где пламенный Гиперион

Знаки указывал деве, стремительной, словно ветер…

Зрит она изображенье Льва лучистого, тут же

Девы образ звездный написан был преискусно,

Гроздь держащей во длани, рожденной осенью ранней.

Здесь же прочла оракул Хроноса быстрая дочерь:

«Станет Киссос [Циссус], сей отрок милый, плющом, ползущим

Вверх обильным побегом; Каламос, отрок прекрасный,

Тростниковым стеблем гибким под ласковым ветром,

Стройным побегом, растущим из лона земли плодоносной,

Стойкой опоры гроздей… Станет гибкой лозою

Ампелос, даст свое имя грозди, что виснет средь листьев!»

После того, как оракул прочла плодосбора богиня [Хора],

Быстро прошла к той скрижали, где был нарисован искус:

Ганимед, сей отрок, в полный рост, что на пире

Нектара влагу в чаше златой подает, наклонившись.

Здесь предвещанье судьбы сведено в четыре лишь строчки

Дальше счастливая дева, горлиц подруга, спешила,

Для плющевого Лиэя [Диониса] знаменье найдя таковое:

«Фебу [Аполлону] даровано Зевсом носить ветвь вещего лавра.

Яркие розы присущи яркой Кипрогенейе.

Ветви зеленых олив — Афинайе зеленоглазой.

Сноп колосьев — Деметре, а гроздь лозы — Дионису!»

Все прочитала буквы чтившая Эвия дева…»

 

ГЕРМЕС ПРИНЯЛ ОБЛИК ФАНЕСА

Нонн Панополитанский (греческий эпос, V век н. э). Деяния Диониса. Песнь IX. 139-159. (Источник: Нонн Панополитанский. Деяния Диониса /Пер. с древнегреческого Ю. А. Голубца. — СПб: Алетейя, 1997. – С. 97) (греческий эпос 5 в. н. э):

«Резвоплесничная Гера прянула быстрой стопою,

Неустанная, с неба — Гермес ее опережает!

Фанеса принял он облик, перворожденного бога…

Из уваженья к древнейшим богам свой шаг замедляет

Гера, сияньем лучистым обманута мнимого лика,

Образ лживый не мысля в искусном явленье увидеть.

Тот же еще быстрее бросается к горным отрогам,

В нежных объятиях сжав круторогого сына Зевеса;

К матери Дия приходит, к Рейе, кормилице львиной,

Речь говорит богине, родившей бессмертных Блаженных:

«Вот, прими, о богиня, нового сына Зевеса,

Сокрушителя индов, что к высям звездным взнесется!

Гнев почуяла Гера на Вакха, рожденного Дием;

Нет, не Ино дитятю, я вижу, воспитывать должно —

Матери, Дия зачавшей, ныне отдать подобает

Внука, ибо лишь Рейя вскормить Кронида сумела!»

Молвил Гермес быстроногий и прянул в высокое небо…

Древлерожденного Фанеса лик благородный оставил,

Принял он, возвращаясь, облик первоначальный,

Бога растить оставив бабке и бодрой, и зоркой».

Оцените статью
Боги Греции
Добавить комментарий

два × 3 =