Бог Протей

Протей (Πρωτεύς) — вещий морской старец (άλιος γέρων), отец Эйдофеи или Эвриномы и Кабиро, один из богов, подвластных Посейдону, пасший тюленьи стада Амфитриты. Местопребыванием его считался остров Фарос или Карпафос, куда он выходил из воды отдыхать в тени прибрежных скал, окруженный тюленями. Если хотели получить от него предсказание, его надо было поймать и хитростью или силой удержать, так как он принимал разные виды (ambiguus, у Овидия) и часто ускользал от ожидающих оракула. В сказаниях орфиков он считался перворожденным (Πρωτογενής); ему они приписывали первоначальное устройство мира, благодаря удивительной способности его принимать разные виды.

 

ЦИТАТЫ ИЗ КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

 

ДЕТИ ПРОТЕЯ

Гомер. Одиссея. Песнь четвертая. 365. (Источник: Гомер. Илиада. Одиссея / Перевод с древнегреческого Н. Гнедича. – М.: Художественная литература, 1967. – С. 460) (греческий эпос 8 в. до н. э.):

«Хитрого старца морского [Протея] цветущая дочь Эйдофея».

 

Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека. Книга II. V (9). (Источник: Аполлодор. Мифологическая библиотека / Перевод, заключительная статья, примечания, указатель В. Г. Боруховича. – Л.: Наука, 1972. – С. 37) (греческий мифограф 2 в. н. э.):

«Отправившись из-под Фасоса к Тороне, он [Геракл] вызвал там на единоборство Полигона и Телегона, сыновей Протея и внуков Посейдона, и убил их в поединке».

 

Страбон. География. Книга VIII. VI. 6. (Источник: Страбон. География / Пер. Г. А. Стратановского. — М.: Наука, 1964. – С. 352-353) (греческий географ 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

«Гесиод говорит о дочерях Прета, что панэллины сватались к ним, и Архилох говорит:

Как панэллинов несчастья над Фасосом собрались».

 

Страбон. География. Книга X. III. 21. (Источник: Страбон. География / Пер. Г. А. Стратановского. — М.: Наука, 1964. – С. 450) (греческий географ 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

«От Кабиро, дочери Протея, и Гефеста произошли 3 кабира и 3 нимфы-кабириды…»

 

Флавий Филострат. Жизнь Аполлония Тианского. Книга первая. 4. (Источник: Флавий Филострат. Жизнь Аполлония Тианского / Изд. подг. Е. Г. Рабинович; Отв. М. Л. Гаспаров. – М.: «Наука», 1985. – С. 7) (греческая биография 1-2 вв. н. э.):

«Когда мать еще носила Аполлония во чреве, ей явился египетский бог Протей, чей изменчивый облик воспет Гомером, и, ничуть не испугавшись, она спросила, кого ей предстоит родить. «Меня», – ответил тот. – «Но кто ты?». – «Я – Протей, египетский бог». Стоит ли объяснять знатокам словесности, какова мудрость Протея, как многообразны его обличья, как он неуловим, как славен ведением прошедшего и будущего?»

 

Нонн Панополитанский. Деяния Диониса. Песнь I. 13-15. (Источник: Нонн Панополитанский. Деяния Диониса /Пер. с древнегреческого Ю. А. Голубца. — СПб: Алетейя, 1997. – С. 3) (греческий эпос 5 в. н. э.):

«Там, у земли Фаросской, у острова, близкого суше,

Дайте коснуться Протея многоликого, пусть он

Явит пестрый свой облик…»

 

ПРОТЕЙ, МЕНЕЛАЙ И ЕЛЕНА

Гомер. Одиссея. Песнь четвертая. 354-571. (Источник: Гомер. Илиада. Одиссея / Перевод с древнегреческого Н. Гнедича. – М.: Художественная литература, 1967. – С. 460-465) (греческий эпос 8 в. до н. э.):

«На море шумно-широком находится остров, лежащий

Против Египта; его именуют там жители Фарос;

Он от брегов на таком расстоянье, какое удобно

В день с благовеющим ветром попутным корабль пробегает.

Пристань находится верная там, из которой большие

В море выходят суда, запасенные темной водою.

Двадцать там дней я промедлил по воле богов, и ни разу

С берега мне не подул благосклонный отплытию ветер,

Спутник желанный пловцам по хребту многоводного моря.

Мы уж истратили все путевые запасы и люди

Бодрость теряли, как, сжалясь над нами, спасла нас богиня,

Хитрого старца морского цветущая дочь Эйдофея.

Сердцем она преклонилась ко мне, повстречавшись со мною,

Шедшим печально стезей одинокой, товарищей бросив:

Розно бродили они по зыбучему взморью и рыбу

Остросогбенными крючьями удили – голод терзал их.

С ласковым видом ко мне подошедши, сказала богиня:

«Что же ты, странник? Дитя ль неразумное? Сердцем ли

робок?

Лень ли тобой овладела? Иль сам ты своим веселишься

Горем, что долго так медлишь на острове нашем, не зная,

Что предпринять, и сопутников всех повергая в унылость?»

Так говорила богиня, и так, отвечая, сказал я:

«Кто б ни была ты, богиня, всю правду тебе я открою:

Нехотя здесь я в бездействии медлю; быть может, нанес я

Чем оскорбленье богам, беспредельного неба владыкам.

Ты же скажи мне (все ведать должны вы, могучие боги),

Кто из бессмертных, меня оковав, запретил мне возвратный

Путь по хребту многоводного, рыбообильного моря?»

Так вопросил я, и так, отвечая, сказала богиня:

«Все объявлю откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;

Здесь пребывает издавна морской проницательный старец,

Равный бессмертным Протей, египтянин, изведавший моря

Все глубины и царя Посейдона державе подвластный;

Он, говорят, мой отец, от которого я родилася.

Если б какое ты средство нашел овладеть им внезапно,

Все б он открыл: и дорогу, и долог ли путь, и успешно ль

Рыбообильного моря путем ты домой возвратишься?

Если ж захочешь, божественный, скажет тебе и о том он,

Что у тебя и худого и доброго дома случилось

С тех пор, как странствуешь ты по морям бесприютно-

пустынным».

Так говорила богиня, и так, отвечая, сказал я:

«Нас ты сама научи овладеть хитромысленным старцем

Так, чтоб не мог наперед он намеренье наше проникнуть:

Трудно весьма одолеть человеку могучего бога».

Так говорил я, и так, отвечая, сказала богиня:

«Все объявлю откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;

Здесь ежедневно, лишь Гелиос неба пройдет половину,

В веянье ветра, с великим волнением темныя влаги,

Вод глубину покидает морской проницательный старец;

Вышед из волн, отдыхать он ложится в пещере глубокой;

Вкруг тюлени хвостоногие, дети младой Алосинды [Амфитриты],

Стаей ложатся, и спят, и, покрытые тиной соленой,

Смрад отвратительный моря на всю разливают окрестность.

Только что явится Эос, я место найду, где удобно

Спрячешься ты посреди тюленей; но товарищам сильным

Трем повели за собою прийти с кораблей крутобоких.

Я же тебе расскажу о волшебствах коварного старца:

Прежде всего тюленей он считать и осматривать станет;

Их осмотрев и сочтя по пяти, напоследок и сам он

Ляжет меж ними, как пастырь меж стада, и в сон погрузится.

Вы же, увидя, что лег и что в сон погрузился он, силы

Все соберите и им овладейте; жестоко начнет он

Биться и рваться – из рук вы его не пускайте; тогда он

Разные виды начнет принимать и являться вам станет

Всем, что ползет по земле, и водою и пламенем жгучим;

Вы ж, не робея, тем крепче его, тем сильнее держите.

Но, как скоро тебе человеческий голос подаст он,

Снова принявши тот образ, в каком он заснул, – вы немедля

Бросьте его; и тогда, благородному старцу свободу

Давши, спроси ты, какой из богов раздражен и успешно ль

Рыбообильного моря путем ты домой возвратишься?»

Кончив, она погрузилась в морское глубокое лоно.

Я же пошел к кораблям, на песке неподвижно стоявшим,

Многими, сердце мое волновавшими, мыслями полный;

К морю пришед и к моим кораблям, на вечернюю пищу

Собрал людей я; божественно-темная ночь наступила;

Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.

Встала из мрака младая с перстами багряными Эос;

Вдоль по отлогому влажно-песчаному брегу, с молитвой

Прежде колена склонив пред богами, пошел я; со мною

Были три спутника сильных, на всякое дело отважных.

Тою порой, погрузившись в глубокое море, четыре

Кожи тюленьи из вод принесла нам богиня; недавно

Содраны были они. Чтоб отца обмануть, на песчаном

Береге ямы она приготовила нам и сидела,

Нас ожидая. Немедля все четверо к ней подошли мы.

В ямы уклавши и кожами сверху покрыв нас, богиня

Там повелела нам ждать, притаясь; нестерпимо нас мучил

Смрад тюленей, напитавшихся горечью влаги соленой, –

Сносно ль меж чудами моря живому лежать человеку?

Но Эйдофея беде помогла и страдание наше

Кончила, ноздри амброзией нам благовонной помазав:

Был во мгновение запах чудовищ морских уничтожен.

Целое утро с мучительной мы пролежали тоскою.

Стаею вышли из вод наконец тюлени и рядами

Друг подле друга вдоль шумного берега все улеглися.

В полдень же с моря поднялся и старец. Своих тюленей он

Жирных увидя, пошел к ним, и начал считать их, и первых

Счел меж своими подводными чудами нас, не проникнув

Тайного кова; и сам напоследок меж ними улегся.

Кинувшись с криком на сонного, сильной рукою все вместе

Мы обхватили его; но старик не забыл чародейства;

Вдруг он в свирепого с гривой огромною льва обратился;

После предстал нам драконом, пантерою, вепрем великим,

Быстротекучей водою и деревом густовершинным;

Мы, не робея, тем крепче его, тем упорней держали.

Он напоследок, увидя, что все чародейства напрасны,

Сделался тих и ко мне наконец обратился с вопросом:

«Кто из бессмертных тебе указал, Менелай благородный,

Средство обманом меня пересилить? Чего ты желаешь?»

Так он спросил у меня, и, ему отвечая, сказал я:

«Старец, тебе уж известно (зачем притворяться?), что медлю

Здесь я давно поневоле, не зная, на что мне решиться,

Сердцем тревожась и спутников всех повергая в унылость.

Лучше скажи мне (все ведать должны вы, могучие боги),

Кто из бессмертных, меня оковав, запретил мне возвратный

Путь по хребту многоводного, рыбообильного моря?»

Так у него я спросил, и, ответствуя, так мне сказал он:

«Должен бы Зевсу владыке и прочим богам гекатомбу

Ты, с кораблями пускался в путь, совершить, чтоб скорее,

Темное море измерив, в отчизну свою возвратиться.

Знай, что тебе суждено не видать ни возлюбленных ближних

В светлом жилище своем, ни желанного края отчизны

Прежде, пока ты к бегущему с неба потоку Египту

Вновь не придешь и обещанной там не свершишь гекатомбы

Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам.

Иначе боги увидеть отчизну тебе не дозволят».

Так он сказал, и во мне растерзалося милое сердце:

Было мне страшно, предавшись тревогам туманного моря,

Вновь продолжительно-трудным путем возвращаться в Египет.

Так напоследок, ответствуя, хитрому старцу сказал я:

«Что повелел ты, божественный старец, то все я исполню;

Ты же теперь объяви, ничего от меня не скрывая:

Все ль в кораблях невредимы ахейцы [греки], с которыми в Трое

Мы разлучилися, Нестор и я, возвратились в отчизну?

Кто злополучный из них на дороге погиб с кораблями?

Кто на руках у друзей, перенесши тревоги, скончался?»

Так я спросил у него, и, ответствуя, так мне сказал он:

«Царь Менелай! Не к добру ты меня вопрошаешь, и лучше б

Было тебе и не знать и меня не расспрашивать: горько

Плакать ты будешь, когда обо всем расскажу я подробно.

Многих уж нет; но и живы осталися многие; двум лишь

Только вождям меднолатных аргивян домой возвратиться

Смерть запретила (кто пал на сраженье, то ведаешь сам ты)

[Протей рассказывает о смерти Аякса и убийстве Агамемнона]

….

Так он сказал, и во мне растерзалося милое сердце:

Горько заплакав, упал я на землю; мне стала противна

Жизнь, и на солнечный свет поглядеть не хотел я, и долго

Плакал, и долго лежал на земле, безутешно рыдая.

Но напоследок сказал мне морской проницательный старец:

«Царь Менелай, сокрушать столь жестоко себя ты не должен;

Слезы твои ничему не помогут: а лучше подумай,

Как бы тебе самому возвратиться скорее в отчизну.

Или застанешь его ты живого, иль будет Орестом

Он уж убит; ты тогда подоспеешь к его погребенью».

Так он сказал, ободрился мой дух, и могучее снова

Сердце мое, несмотря на великую скорбь, оживилось.

Голос возвысив, я бросил Протею крылатое слово:

«Знаю теперь о двоих; объяви же, кто третий, который,

Морем объятый, живой, говоришь ты, в неволе крушится?

Или уж нет и его? Сколь ни горько, но слушать готов я».

Так я Протея спросил, и, ответствуя, так мне сказал он:

«Это Лаэртов божественный сын, обладатель Итаки.

Видел его я на острове, льющего слезы обильно

В светлом жилище Калипсо, богини богинь, произвольно

Им овладевшей; и путь для него уничтожен возвратный:

Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы

Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.

Но для тебя, Менелай, приготовили боги иное:

Ты не умрешь и не встретишь судьбы в многоконном Аргосе;

Ты за пределы земли, на поля Елисейские будешь

Послан богами – туда, где живет Радамант златовласый

(Где пробегают светло беспечальные дни человека,

Где ни метелей, ни ливней, ни хладов зимы не бывает;

Где сладкошумно летающий веет Зефир, Океаном

С легкой прохладой туда посылаемый людям блаженным),

Ибо супруг ты Елены и зять громовержца Зевеса».

Так он сказав, погрузился в морское глубокое лоно».

 

Фрагменты не сохранившихся трагедий Эсхила. 79. Протей (сатировская драма). (Источник: Эсхил. Трагедии / Перевод М. Л. Гаспарова. – М.: Наука, 1989. – С. 301):

«[Брат Агамемнона Менелай в возвратных странствиях был занесен в Египет; здесь ему с товарищами пришлось, натянувши на себя тюленьи шкуры, изловить морского бога-вещуна Протея, расспросить его о своем пути и узнать о судьбе Агамемнона; в память о брате Менелай насыпал на египетском берегу пустой могильный холм («Одиссея, IV, 351–586).]

 

Еврипид. Елена. 1-67. (Источник: Еврипид. Трагедии. Т. 2 / Пер. Инн. Анненского, ст. М. Л. Гаспарова и В. Н. Ярхо, прим. В. Н. Ярхо. Отв. ред. М. Л. Гаспаров. (Серия «Литературные памятники»). В 2 т. – М.: Ладомир-Наука. 1999. – С. 75-77):

«Елена

Здесь блещут Нила девственные волны;

Взамен росы небесной он поит,

Лишь снег сойдет, в Египте по низинам

Лежащие поля. При жизни здесь

Протей царил, и если Фарос домом,

То весь ему Египет царством был;

А браком царь с одной из дев пучинных,

Псамафой, сочетался, для него

Эаково покинувшею ложе.

И родила царю двоих детей

Его жена: Феоклимена-сына

И благородную Идо; дитятей

Она отрадой матери была,

А брачных лет достигши, Феоноей

Наречена, затем, что от богов

И все, что есть, и все, что будет, ей

Открыто; эту честь она приемлет

От древнего Нерея, деда…

Я названа Еленой, и моя

Вот горестная повесть…

Битв наградой

Троянам и ахейцам он [Зевс] назначил

Меня… Меня? О нет! Лишь звук пустой

Носился над войсками, а меня,

Среди морщин эфирных затаив

И тучею одев, Гермес похитил –

Зевс не забыл меня – и в дом Протея

Меня унес, его считая всех

Воздержнее, чтоб я осталась чистой

Для ложа Менелая…

А здесь, пока на свет Протей глядел,

За честь свою я не была в тревоге…

Лишь с той поры, как мраком он одет

Подземного селенья, сын Протея [Феоклимен]

Меня на брак склоняет. Но супругу

Я прежнему верна – и вот к могиле

Протеевой с мольбой припала: пусть

Покойный царь меня для мужа чистой,

Как раньше, сохранит; и если имя

В Элладе опорочено бесславьем

Мое – хоть тела скверна не коснется!»

 

Ликофрон. Александра. 113-131. (Источник: Ликофрон. Александра. / Вступ. ст. А. В. Мосолкина, пер. и комм. И. Е. Сурикова. // ВДИ. 2011. № 1) (греческий поэт 3 в. до н. э.):

 

«Холодный призрак будешь [Парис] обнимать во сне,

Но сон пройдет – и ложе ощутишь пустым:

Тебя суровый муж жены флегреянки [Протей],

Тороны, – тот, которому неведомы

Ни смех, ни слезы, ибо их лишился он;

Который прибыл в старину из Фракии

К прибрежью, бороздимому ударами

Тритоновыми, – прибыл не морским путем,

А, словно крот, тропой непроторенною,

В щели пещеры просверлив отверстие,

Прошел под морем, отпрысков покинувши,

Что чужаков губили поединками

(Взмолился он к отцу, чтоб тот помог ему

Вернуться в край родной, откуда некогда

В Паллену – мать гигантов – перебрался он);

Он, как Гуней, поборник справедливости

И страж Ихнеи, Гелиевой дочери,

Насильственно расторгнет нечестивый брак

И разлучит тебя с твоей зазнобою».

 

Ликофрон. Александра. 847-849. (Источник: Ликофрон. Александра. / Вступ. ст. А. В. Мосолкина, пер. и комм. И. Е. Сурикова. // ВДИ. 2011. № 1) (греческий поэт 3 в. до н. э.):

 

«[Менелай] Увидит пашни, летом орошенные,

Поток Асбиста [Нил], ложа там прибрежные,

Когда возляжет со зверьми зловонными [Протея]».

 

Павсаний. Описание Эллады. Книга III. Лаконика. XVIII. 8. (Источник: Павсаний. Описание Эллады /Пер. С. П. Кондратьева под ред. Е. Никитюк. Пред. Э. Фролова. СПб.: Алетейя, 1996) (греческое повествование о путешествии 2 в. н. э.):

«[На троне Аполлона Амиклейского в Амиклах, Лаконика, изображена] … история Менелая и Протея в Египте, взятая из «Одиссеи».

 

Псевдо-Гигин (общее имя для неизвестных античных авторов-мифографов 2 века н. э.) Мифы. 118. Протей. (Источник: Гигин. Мифы. / Пер. Д. О. Торшилова под общ. ред. А. А. Тахо-Годи. — 2-е изд., испр. — СПб.: Алетейя, 2000. – С. 142-143):

«В Египте, как говорят, был Протей, морской старец, предсказатель, который мог принимать любой облик. Менелай по совету его дочери Эйдофеи связал его цепью, чтобы он сказал ему, когда он сможет вернуться домой. Протей объяснил ему, что боги разгневаны тем, что взята Троя, и поэтому нужно сделать то, что по-гречески называется гекатомбой, то есть когда убивают сто голов скота».

 

ПРОТЕЙ И АРИСТЕЙ

Овидий. Фасты. Книга первая. 363-380. (Источник: Овидий. Элегии и малые поэмы / Перевод с латинского. Сост. и предисл. М. Гаспарова. Коммент. и ред. переводов М. Гаспарова и С. Ошерова. – М.: Художественная литература, 1973. – 528 с.) (римская поэзия 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

«Слезы лил Аристей [полубог, изобретатель пчеловодства], когда он увидел, что пчелы

Сгинули все до одной, начатый бросивши сот.

Но лишь лазурная мать [Кирена] увидала, как горько он плачет,

То обратилась к нему, так утешая его:

«Плакать, мой сын, перестань! Протей возместит твой убыток

И возвратит все добро, что ты теперь потерял.

Но чтобы он тебя не смущал, меняя обличья,

Обе руки ты его крепким опутай узлом».

Мальчик идет к вещуну и, от сна размякшие руки

Старца морского схватив, крепкою вяжет петлей.

Бог, меняя свой лик, обойти его хочет обманом;

Но, укрощенный, опять принял свой подлинный вид

И, поднимая лицо с бородою лазурной и влажной,

«Хочешь ты знать, говорит, как воротить себе пчел?

Тело убитого ты засыпь землею теленка:

То, о чем просишь меня, даст погребенный телок!»

Делает это пастух, и ползут из теленка гнилого

Пчелы, и тысячи душ рвутся на свет за одну».

 

Вергилий. Георгики. Книга четвертая. 387-529. (Источник: Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида / Перевод с латинского С. А. Ошерова. (Серия «Библиотека всемирной литературы», т. 6). – М.: Художественная литература, 1971. – С. 115-119) (римский поэт 1 в. до н. э.):

«[Когда у Аристея внезапно погибли пчелы, его мать, нимфа Кирена, советует ему спросить о причине морского бога Протея:]

В бездне морской у Карпафа живет тайновидец Нептунов [Посейдона],

Это – лазурный Протей; на двуногих конях, в колеснице,

Или на рыбах несясь, просторы он меряет моря.

Ныне он прибыл опять в Гематийские гавани, снова

В отчей Паллене живет. Мы, нимфы, его почитаем,

Даже сам старец Нерей: известно все тайновидцу –

Все, что было и есть и что в грядущем случится.

Благоволит к нему и Нептун [Посейдон], чей в море безбрежном

Скот он пасет без числа и отвратных с виду тюленей.

Путами, сын мой, сперва его оплети, чтоб недуга

Вещий причину раскрыл и благому помог бы исходу.

А без насилья не даст никаких наставлений; мольбою

Ты не приклонишь его, – применяй же силу и узы

К пленнику, – будут тогда бесполезны его ухищренья.

Я же сама, лишь зажжет свой зной полуденный солнце,

В час, когда жаждет трава и стада взыскуют прохлады,

В тайный приют старика тебя приведу, где усталый,

Выйдя из волн, он лежит, – чтоб легко ты схватил его спящим.

Будешь его ты держать руками и путами, он же

Станет выскальзывать, вид принимая различных животных,

Будет шипеть, как огонь, пронзительно и вырываться

Станет щетинистым вдруг кабаном иль тигром свирепым,

Львицею с желтым хребтом, чешуйчатым станет драконом;

Всячески будет из пут уходить, в струе растворившись.

Но чем он пуще начнет к своим прибегать превращеньям,

Тем ты крепче, мой сын, на пленнике стягивай путы

Вплоть до того, как опять он примет первоначальный

Вид, – как предстал он тебе, закрывающим сонные очи».

Молвив, она излила на ладонь амвросии дивной

И ароматом ее надушила юноше тело –

И от прически его благовоньем повеяло сладким.

Силен и ловок он стал. Обширное озеро было

В полой горе, постоянно туда наносило при ветре

Много воды, на два разделявшейся встречных теченья.

В бурю оно морякам служило пристанищем верным.

Там укрывался Протей, в глубине под скалою огромной.

В этом морском тайнике, поставив к свету спиною

Сына, она отошла и поодаль в облаке скрылась.

Сириус знойный уже, опаляя жаждущих индов,

В небе пылал, и пути половину прошло уже солнце.

Вяла трава; обмелев до ила надонного, реки,

Разгорячась от жары, кипели, и сохли истоки.

В это-то время Протей из волн к пещере привычной

Шел, и влажный народ безмерного моря в восторге

Прыгал, широко вокруг соленой брызгаясь влагой.

На берегу, разбредясь, улеглись и дремали тюлени.

Сам же Протей, – так пастух, пасущий стада по нагорьям

В час, когда Веспер [Геспер] домой уже с пастбища стадо пригонит

И привлекают волков своим блеяньем овцы, считает,

Все ли, – сел на скалу и стал проверять поголовье.

Только его одолеть Аристей почуял возможность,

Только лишь дал старику простереть утомленные члены,

Голосом громким вскричал – и вмиг заключает в объятья

Спящего. Тот, своего не забывши, однако, искусства,

Стал превращаться опять в различные дивные вещи:

В страшного зверя, в огонь и в быстротекущую реку.

Но, как побегу обман никакой не помог, – побежденный,

Стал он собою опять и уже человеческой речью:

«Кто же дозволил тебе, юнец дерзновеннейший, к нашим

Тайным дворцам подойти, – сказал, – что нужно?» Пастух же:

«Знаешь, сам знаешь, Протей! Тебя ведь никто не обманет.

Брось же обманы и ты. Согласно богов повеленью

Я попросить пришел прорицания в горе постигшем».

Так он сказал. И пророк, наконец, с необычною силой

Стал очами вращать, горящими светом лазурным,

Страшно проскрежетал и уста разверз, прорицая:

«Некоего божества ты, видно, преследуем гневом.

Важное ты искупаешь: тебе Орфей несчастливец

Беды наслал не в меру вины, – чего боги не терпят, –

Значит, разгневан певец жестоко жены похищеньем,

[Затем Протей рассказывает историю о том, как Аристей стал причиной гибели жены Орфея Эвридики и его путешествия в подземный мир.]

Так Протей провещал и нырнул в глубокое море,

Где же нырнул, кругами пошла над теменем пена».

 

ПРОТЕЙ И РОЖДЕНИЕ АХИЛЛЕСА

Овидий. Метаморфозы. Книга одиннадцатая. 221-256. (Источник: Публий Овидий Назон. Метаморфозы / Перевод с латинского С. В. Шервинского. – М.: Художественная литература, 1977) (римский эпос 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

«Старец Протей Фетиде сказал: «Водяная богиня,

Сына зачни! Твой будущий сын деяньями славы

Славу отцову затмит и больше отца назовется».

Так, чтоб в мире ничто Юпитера не было больше,

Хоть и не слабое он в груди своей чувствовал пламя,

Все ж с Фетидой морской избегает соитья Юпитер [Зевс].

Этот желанный удел он велит унаследовать внуку,

Сыну Эака: вкусить объятия девы подводной.

Есть там пещера; сказать, природа она иль искусство, –

Трудно. Искусство скорей. Нередко, Фетида нагая,

Ты приплывала сюда, на взнузданном сидя дельфине.

Там ты, окована сном, лежала; Пелей же тобою

Там овладел: поскольку мольбы ты отвергла, прибег он

К силе и шею тебе обеими обнял руками.

В третий ты раз приняла пятнистой тигрицы обличье,

И, устрашен, Эакид [Пелей] разомкнул вкруг тела объятье.

Вот он морским божествам, вино возливая на волны,

Жертвы приносит, и скот приводя, и куря фимиамы.

И из морской глубины наконец вещун карпатийский [Протей]

Молвил ему: «Эакид , ты желанного брака достигнешь!

Только лишь дева уснет, успокоясь в прохладной пещере,

Путы накинь на нее и покрепче свяжи незаметно.

Да не обманет тебя она сотнями разных обличий, –

Жми ее в виде любом, доколь не вернется в обычный».

Молвил Протей и лицо скрыл вновь в пучину морскую,

Волнам нахлынуть велел и залил окончание речи».

 

ПРОЧИЕ МИФЫ О ПРОТЕЕ

Флавий Филострат. Жизнь Аполлония Тианского. Книга первая. 4. (Источник: Флавий Филострат. Жизнь Аполлония Тианского / Изд. подг. Е. Г. Рабинович; Отв. М. Л. Гаспаров. – М.: «Наука», 1985. – С. 7) (греческая биография 1-2 вв. н. э.):

 

«Когда мать еще носила Аполлония [языческого пророка 1 в. н. э. из Тианы] во чреве, ей явился египетский бог Протей, чей изменчивый облик воспет Гомером, и, ничуть не испугавшись, она спросила, кого ей предстоит родить. «Меня», – ответил тот. – «Но кто ты?». – «Я – Протей, египетский бог». Стоит ли объяснять знатокам словесности, какова мудрость Протея, как многообразны его обличья, как он неуловим, как славен ведением прошедшего и будущего? Следует запомнить все это о Протее, ибо далее в повествовании своем я покажу, что Аполлоний превзошел его и прозорливостью, и способностью выходить из затруднительных, а то и безвыходных положений в миг наибольшей опасности».

 

Нонн Панополитанский. Деяния Диониса. Песнь XXI. 287-291. (Источник: Нонн Панополитанский. Деяния Диониса /Пер. с древнегреческого Ю. А. Голубца. — СПб: Алетейя, 1997. – С. 216) (греческий эпос 5 в. н. э.):

«Бог же лозы виноградной [Дионис] забыл о недавних печалях

Радости предаваясь, ибо узнал он в пучине

Все, что произошло от Протея, отца Торонея:

Как земля Арабии страдала от землетрясенья,

Как Ликург [изгнавший Диониса] по дорогам, немощный, бродит, ослепнув…»

 

Нонн Панополитанский. Деяния Диониса. Песнь XLIII. 142-161. (Источник: Нонн Панополитанский. Деяния Диониса /Пер. с древнегреческого Ю. А. Голубца. — СПб: Алетейя, 1997. – С. 423) (греческий эпос 5 в. н. э.):

«[Когда Посейдон вел морских богов в бой с Дионисом и его союзниками в войне с индами:]

Бросил Лазурнокудрый [Посейдон], смеяся над Дионисом:

Пусть в водометах могучих, поднятых богом Протеем,

Сгинут все бассариды, влекомы в пучину водою…»

 

Нонн Панополитанский. Деяния Диониса. Песнь XLIII. 224-249. (Источник: Нонн Панополитанский. Деяния Диониса /Пер. с древнегреческого Ю. А. Голубца. — СПб: Алетейя, 1997. – С. 424-425) (греческий эпос 5 в. н. э.):

«[Когда Посейдон вел морских богов в бой с Дионисом и его союзниками в войне с индами:]

Вот и Протей оставляет истмийские зыби близ бухты

Паленидской и в шкуру тюленя на бой облачился.

Смуглые ратники, инды, плотно его окружили,

Призывая Лиэя, и толпы кудрявые алчут

Пастыря взять тюленей, что облик менять умеет!

Но, застигнут на месте, старец преображаться

Стал внезапно телом на виду у всех воев –

Леопардом пятнистым он пред ними явился…

…Стали деревьями ноги, собственной силой из бездны

Выросшими, и листья прочь они отряхнули,

Будто Борей необорный подул над верхушкой деревьев!

Стала спина его пестрой, словно змея пресмыкаться

Принялся, чешуею покрытый, из окруженья

Выскользнул и устремился прочь, свивался в кольца,

Хребтовиною всею ладно о зыбь ударяя

Словно в пляске, главою ж вдруг дотянулся до неба

И с шипением плюнул отравой из пасти разверстой!

И превращался он снова и снова обликом мнимым

То во льва, то во влагу, то в вепря – рати же индов,

Тело текучее алча схватить, заключивши в оковы,

Дланями жадными тщетно пену морскую хватали!

Старец морской могучий, меняющий лики искусно,

Принял Периклимена образ, что был к превращеньям

Разным способен…

Старца же в устремленье к тверди земной окружало

Стадо тюленей свирепых, любящих берег песчаный…»

 

МОРСКОЙ БОГ ПРОТЕЙ: РАЗНОЕ

Орфический гимн XXV. Протею (фимиам, стиракта). (Источник: Античные гимны. Переводы с древнегреч. Под ред. А. А. Тахо-Годи. — М.: Изд-во МГУ, 1988. – С. 205) (греческие гимны 3 в. до н. э. – 2 в. н. э.):

«Ныне Протея зову, что ключами от моря владеет.

Перворожденный! Явивший основы всей нашей природы,

Ты вещество изменяешь священное в множестве видов,

О многочтимый, премудрый, о знающий все в настоящем,

Равно и прошлое все, и то, что свершится в грядущем,

Всем обладая, меняешься сам и все изменяешь!

Ты лишь один из бессмертных, что снежный Олимп населяют,

Кто облетает и небо, и море, и шири земные.

Ведь порожденье всего – в Протее уже предлежало.

Отче, гряди с попечением добрым к творящим обряды!

Дай по делам нашей жизни счастливой благую кончину!»

 

Платон. Евтфирон, 15d / Пер. С. Я. Шейнман-Топштейн. (Источник: Платон. Собрание сочинений в 4 т.: Т. I /Общ. ред. А. Ф. Лосева и др.; Авт. вступит. статьи А. Ф. Лосев; Примеч. А. А. Тахо-Годи; Пер. с древнегреч. – М.: Мысль, 1994. – С. 313) (греческий философ 4 в. до н. э.):

 

«[Платон сравнивает с Протеем собеседника, не желающего отвечать:]

Сократ… Тебя не следует отпускать, как Протея, пока ты не дашь ответ».

 

Платон. Ион, 541e / Пер. Я. М. Боровского. (Источник: Платон. Собрание сочинений в 4 т.: Т. I /Общ. ред. А. Ф. Лосева и др.; Авт. вступит. статьи А. Ф. Лосев; Примеч. А. А. Тахо-Годи; Пер. с древнегреч. – М.: Мысль, 1994. – С. 385) (греческий философ 4 в. до н. э.):

«[Платон сравнивает с Протеем уклончивого собеседника:]

Вместо того ты, прямо-таки как Протей, всячески изворачиваешься, принимаешь всевозможные обличья и в конце концов ускользаешь от меня…»

 

Филострат Старший. Картины. Книга II. 17. Острова. (11). VIa. (Источник: Филострат (старший и младший). Картины. Каллистрат. Описание статуй. – Томск: «Водолей», 1996) (греческий ритор 3 в. н. э.):

 

«Тем что стоит он здесь между птицами, можно сказать, он похож на Протея между тюленями, а тем что не спит он, он превосходит Протея».

 

Филострат Старший. Картины. Книга II. 17. Острова. (12). VII. (Источник: Филострат (старший и младший). Картины. Каллистрат. Описание статуй. – Томск: «Водолей», 1996) (греческий ритор 3 в. н. э.):

«[Из описания картины островов:] Чудо появления этих источников [на одном острове] нужно ли считать происходящим от земли или приписать его морю, об этом рассудит вот этот Протей: он идет, чтобы решить недоумение вещим словом своим [В этой сцене, предположительно, был изображен Протей]».

 

Овидий. Метаморфозы. Книга вторая. 8-10. (Источник: Публий Овидий Назон. Метаморфозы / Перевод с латинского С. В. Шервинского. – М.: Художественная литература, 1977) (римский эпос 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

 

«Боги морские в волнах: меж ними Тритон громогласный,

Непостоянный Протей, Эгеон, который сжимает

Мощным объятьем своим китов непомерные спины».

 

Овидий. Метаморфозы. Книга восьмая. 731-738. (Источник: Публий Овидий Назон. Метаморфозы / Перевод с латинского С. В. Шервинского. – М.: Художественная литература, 1977) (римский эпос 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

«Есть же, которым дано обращаться в различные виды, –

Ты, например, о Протей, обитатель обнявшего землю

Моря! То юношей ты, то львом на глаза появлялся,

Вепрем свирепым бывал, змеей, прикоснуться к которой

Боязно, а иногда ты рогатым быком становился.

Камнем порою ты был, порою и деревом был ты.

А иногда, текучей воды подражая обличью,

Был ты рекой; иногда же огнем, для воды ненавистным».

 

Овидий. Метаморфозы. Книга тринадцатая. 918-919. (Источник: Публий Овидий Назон. Метаморфозы / Перевод с латинского С. В. Шервинского. – М.: Художественная литература, 1977) (римский эпос 1 в. до н. э. – 1 в. н. э.):

«Нет, я [Главк] бог водяной. Прав больше Протей не имеет

В глуби морской, ни Тритон, ни сын Атаманта Палемон».

 

Сенека. Федра. 1204-1206. (Источник: Луций Анней Сенека. Федра / Перевод С. А. Ошерова / Луций Анней Сенека. Трагедии. — М.: Наука, 1983. — С. 66) (римская трагедия 1 в. н. э.):

 

«Вы, чудовища морские, все сюда из всех морей,

Где бы вас Протей ни прятал в темной глубине пучин,

Упоенного убийством увлеките в бездну воли!»

 

Стаций. Сильвы. Книга III. 2. Напутствие Мацию Целеру. 35-36. (Источник: Стаций, Публий Папиний. Сильвы / Пер. Т. Л. Александровой. — СПб.: Алетейя, 2019. — С. 119):

 

«Пусть перед судном Протей многовидный с двухтелым Тритоном

Следуют и превратившийся в рыбу до чресел внезапно Главк…»

 

Посидипп. На Фаросский маяк / Перевод Л. Блуменау. (Источник: Античная лирика. – М.: Художественная литература, 1968. – С. 215) (7-6 вв. до н. э.):

 

«[Эпиграмма, составленная по случаю возведения маяка (в 280-247 гг. до н. э) на острове Фарос во время правления Птолемея II Филадельфа. Другое название – Александрийский маяк. Считается, что маяк был посвящен Протею.]

Башню на Фаросе, грекам спасенье, Сострат Дексифанов,

Зодчий из Книда, воздвиг, о повелитель Протей!

Нет сторожей, как на острове, нет и утесов в Египте,

Но от земли проведен мол для стоянки судов,

И высоко, рассекая эфир, поднимается башня,

Всюду за множество верст видная путнику днем;

Ночью же издали видят плывущие морем все время

Свет от большого огня в самом верху маяка,

И хоть до Таврова Рога готовы идти они, зная,

Что покровитель им есть, гостеприимный Протей».

 

Оцените статью
Боги Греции
Добавить комментарий

два × 5 =